Неточные совпадения
Большая часть лекций состояла в
рассказах о том, что
ожидает впереди человека на всех поприщах и ступенях государственной службы и частных занятий.
Черные глаза ее необыкновенно обильно вспотели слезами, и эти слезы показались Климу тоже черными. Он смутился, — Лидия так редко плакала, а теперь, в слезах, она стала похожа на других девочек и, потеряв свою несравненность, вызвала у Клима чувство, близкое жалости. Ее
рассказ о брате не тронул и не удивил его, он всегда
ожидал от Бориса необыкновенных поступков. Сняв очки, играя ими, он исподлобья смотрел на Лидию, не находя слов утешения для нее. А утешить хотелось, — Туробоев уже уехал в школу.
Клим поспешно ушел, опасаясь, что писатель спросит его о напечатанном в журнале
рассказе своем;
рассказ был не лучше других сочинений Катина, в нем изображались детски простодушные мужики, они, как всегда,
ожидали пришествия божьей правды, это обещал им сельский учитель, честно мыслящий человек, которого враждебно преследовали двое: безжалостный мироед и хитрый поп.
Они сидели в полумраке. Она, поникнув головой, не глядела на него и
ожидала. Райский начал свой
рассказ, стараясь подойти «к беде» как можно мягче и осторожнее.
Привалов пробормотал что-то в ответ, а сам с удивлением рассматривал мизерную фигурку знаменитого узловского магната. Тот Ляховский, которого представлял себе Привалов, куда-то исчез, а настоящий Ляховский превосходил все, что можно было
ожидать, принимая во внимание все
рассказы о необыкновенной скупости Ляховского и его странностях. Есть люди, один вид которых разбивает вдребезги заочно составленное о них мнение, — Ляховский принадлежал к этому разряду людей, и не в свою пользу.
Одним словом, Фердыщенко совершенно не выдержал и вдруг озлобился, даже до забвения себя, перешел чрез мерку; даже всё лицо его покривилось. Как ни странно, но очень могло быть, что он
ожидал совершенно другого успеха от своего
рассказа. Эти «промахи» дурного тона и «хвастовство особого рода», как выразился об этом Тоцкий, случались весьма часто с Фердыщенком и были совершенно в его характере.
Хотя я, по-видимому, был доволен приемом дедушки, но все мне казалось, что он не так обрадовался мне, как я
ожидал, судя по
рассказам.
На каждом шагу
ожидали меня новые, не виданные мною, предметы и явления в природе; самое Багрово, по
рассказам отца, представлялось мне каким-то очаровательным местом, похожим на те волшебные «Счастливые острова», которые открывал Васко де Гама в своем мореплавании, о которых читал я в «Детском чтении».
Восторженные
рассказы о ней Шатова в конец заинтересовали даже хладнокровного Ивана Павловича и он стал с нетерпением
ожидать приезда невесты своего друга, радуясь заранее предстоящему ему семейному счастью.
Окончив
рассказ, он опустил глаза и долго не смел взглянуть на игумена,
ожидая своего приговора.
Я, признаюсь откровенно, не
ожидал такой постановки защиты, но, тем не менее, она меня не смущает, и я убежден, что сумею доказать всю неправдоподобность
рассказа обвиняемого, а следовательно, и полную его виновность в возводимых на него преступлениях.
Я рассудил, что в моих делах мне решительно нечего было скрывать от Маслобоева. Дело Наташи было не секретное; к тому же я мог
ожидать для нее некоторой пользы от Маслобоева. Разумеется, в моем
рассказе я, по возможности, обошел некоторые пункты. Маслобоев в особенности внимательно слушал все, что касалось князя; во многих местах меня останавливал, многое вновь переспрашивал, так что я рассказал ему довольно подробно.
Рассказ мой продолжался с полчаса.
— Милая Дэзи, — сказал я, растроганный больше, чем
ожидал, ее искусственно шутливым
рассказом, — я пришел с вами проститься. Когда мы встретимся, — а мы должны встретиться, — то будем друзьями. Вы не заставите меня забыть ваше участие.
Он был уверен, что все женщины, кроме Власьевны, такие же простые, ласковые и радостно покорные ласкам, какою была Палага, так же полны жалости к людям, как полна была ею — по
рассказам отца — его мать; они все казались ему матерями, добрыми сёстрами и невестами, которые
ожидают жениха, как цветы солнца.
Так просто и странно. Он
ожидал большого
рассказа, чего-то страшного, а она рассказала кратко, нехотя, хмуря брови и брезгливо шмыгая носом. Ему хотелось спросить любила ли она мужа, счастливо ли жила, вообще хотелось, чтобы она сказала ещё что-то о себе, о своём сердце, — он не посмел и спросил...
— Ну, брат, удивил ты меня, — проговорил Лежнев, как только Волынцев кончил свой
рассказ. — Много странностей
ожидал я от него, но уж это… Впрочем, узнаю его и тут.
— Быть может, — снова начала она, — я виновата перед вами, что не предупредила сначала, кто вас здесь
ожидает, но насколько я вас знаю, по
рассказам вы — дикарь. Письмо от такой женщины, как я, вас не привлекло бы, напротив, оно заставило бы вас бежать от нее. Вот почему я прибегла к средству, в верности которого не сомневалась, и вызвала вас именем нашего общего друга графа Белавина.
Вспоминая отношение Любови к брату, до известной степени настроенный ее
рассказами о Тарасе, он
ожидал увидать в лице его что-то необычное, не похожее на обыкновенных людей.
— Ловко! — сказал он, выслушав
рассказ. — Я даже не
ожидал от Фомы.
Слушая
рассказ о действиях зятя и горькой судьбе, которая, без сомнения,
ожидала дочь и внучка, он скорее молился за них, чем негодовал на виновника их несчастия.
Несмотря на то, что мы давно знакомы с художником по нашему
рассказу, здесь будет нелишним сказать еще пару слов о его теплой личности. Илье Макаровичу Журавке было лет около тридцати пяти; он был белокур, с горбатым тонким носом, очень выпуклыми близорукими глазами, довольно окладистой бородкой и таким курьезным ротиком, что мало привычный к нему человек, глядя на собранные губки Ильи Макаровича, все
ожидал, что он вот-вот сейчас свистнет.
Лизавета Петровна выслушала мой
рассказ о Степе спокойнее, нежели я
ожидала. Она согласилась подождать. Этот Степа противный… начинает ехидствовать против нее; а она сейчас же приняла его резоны.
Здесь
ожидало их разочарование. Еще дорогой ходили зловещие слухи, передававшиеся шепотом, но в Красном ждали не слухи, а положительные вести о гибели шайки Косы у Кричева, и о том, что крестьяне назойливо преследуют и ловят разбегавшихся повстанцев. Скоро без шайки прибыл к воеводе и сам довудца, с горестным
рассказом о своих бедствиях.
— Это ничего не значит! Я его знаю. Он первый, кого я подозревала в самом начале твоего
рассказа… Он умеет прельстить… Это самое худшее, чего я могла
ожидать… Это проклятие… Я знала, что у него здесь имение, в котором он проводит каждое лето, но могла ли я взять от тебя Рену? Тебе я одной доверяла… И, наконец, этого-то я от него не
ожидала.
Князь Голицын не того
ожидал. Пленница обещала ему открыть всю истину, обязывая даже хранить в тайне, что он от нее узнает, и вдруг он получает какой-то фантастический
рассказ о том, что она черкешенка, хотевшая основать химерическое государство на Тереке.
«Мы друг друга понимаем: тайного брака не существовало, хотя бы то для усыпления боязливой совести. Шепот о сем всегда был для меня противен. Почтенный старик предупредил меня, но я
ожидала этого от свойственного малороссам самоотвержения» [«Чтения в импер. Общ. Истории и Древн.», 1863 г., книжка 3, статья «
Рассказ о браке императрицы Елизаветы Петровны».].
Село считает Кукушкина пустым человеком, а
рассказы и странные мысли его раздражают мужиков, вызывая у них ругань и насмешки, но слушают они его всегда с интересом, внимательно, как бы
ожидая встретить правду среди его выдумок.
В этом порыве детской веселости всех больше удивил Паф — пятилетний мальчик, единственная мужская отрасль фамилии Листомировых; мальчик был всегда таким тяжелым и апатическим, но тут, под впечатлением
рассказов и того, что его
ожидало в цирке, — он вдруг бросился на четвереньки, поднял левую ногу и, страшно закручивая язык на щеку, поглядывая на присутствующих своими киргизскими глазками, принялся изображать клоуна.
Пенькновский обещал мне быть скромным насчет Венгрии и прекрасно исполнил свое обещание, но зато во всем другом обличил перед maman такую игривую развязность, какой я от него никак не
ожидал: он пустился в
рассказы о нашем прошлом и представлял ей не только корпусное начальство, но и директоршу и офицерских жен; делая при этом для большей наглядности выходы из открытых дверей маминой спальни, он вдруг появился оттуда в матушкином спальном чепце и ночном пеньюаре.
Вельчанинов хотя и
ожидал кой-чего очень странного, но эти
рассказы его так поразили, что он даже и не поверил. Марья Сысоевна много еще рассказывала; был, например, один случай, что если бы не Марья Сысоевна, то Лиза из окна бы, может, выбросилась. Он вышел из номера сам точно пьяный. «Я убью его палкой, как собаку, по голове!» — мерещилось ему. И он долго повторял это про себя.
Когда рассказывали это прискакавшему о. Василию,
ожидали от него взрыва горя и слез, и были удивлены: вытянув шею вперед, он слушал сосредоточенно и внимательно, с напряженно сомкнутыми губами; и был у него такой вид, точно он уже знал то, что ему рассказывают, и только проверял
рассказ.
Справедливы или несправедливы их слова, не знаю; но мне случилось быть под влиянием таких мыслей, когда начал я читать едва ли не единственную хорошую новую повесть, от которой по первым страницам можно уже было
ожидать совершенно иного содержания, иного пафоса, нежели от деловых
рассказов.
А что он ничего другого не в состоянии был понять в «Народных
рассказах», так это опять совершенно естественно, и весьма странен был бы тот, кто стал бы
ожидать от него такого понимания.
Старый унтер-офицер, подошедший к офицеру во время его
рассказа, молча
ожидал конца речи своего начальника; но в этом месте он, очевидно недовольный словами офицера, перебил его.
Ежели бы он рассказал правду этим слушателям, которые, как и он сам, слышали уже множество раз
рассказы об атаках и составили себе определенное понятие о том, что̀ такое была атака, и
ожидали точно такого же
рассказа, — или бы они не поверили ему, или, что̀ еще хуже, подумали бы, что Ростов был сам виноват в том, что с ним не случилось того, что̀ случается обыкновенно с рассказчиками кавалерийских атак.
Князь Андрей слушал
рассказ об открытии Государственного Совета, которого он
ожидал с таким нетерпением и которому приписывал такую важность, и удивлялся, что событие это теперь, когда оно совершилось, не только не трогало его, но представлялось ему более чем ничтожным.